– Ма,– сказала Мили, выпрямляясь и растирая затекшую поясницу,– когда будем в Верталне, давай сделаем мне татуировку. Я уже придумала какую.

Нифру легко перевернулась на живот и поглядела на дочь. Мили и Налус пошли не в нее, а в отца. Никто не верил, что это ее дети. Может, оттого, что сама Нифру выглядела ровесницей дочери.

– Забудь,– сказала фетсианка.

Темно-коричневая хищная птица шевельнулась у нее на спине. Атакующий сокол: полусложенные крылья, вытянутые растопыренные хищно лапы. А под ним – изумрудный змей в золотой короне, широко открывший пасть. Хвост змея прятался между ягодицами Нифру.

– Почему «забудь», мама?

По лицу Мили видно было: сейчас обидится.

– Потому что это больно.

– Я уже слышала! Не беспокойся, я вытерплю!

– Еще нужен настоящий мастер… Нет, дай мне договорить – и услышишь то, что раньше не слышала.

Нифру с удовольствием наблюдала, как меняется выражение лица дочери.

– И еще,– торжественно проговорила она, – мастер должен любить тебя. По-настоящему. Иначе ты просто испортишь кожу,– заключила фетсианка и снова перевернулась на спину.

Мили соскочила с камня, подбежала к матери и присела рядом, обхватив мокрыми руками колени:

– Послушай, а расскажи, как это?

– Что? – лениво спросила Нифру.

– Как он любил тебя!

Ее мать прищурила глаза, посмотрела на взрослую дочь сквозь густые загнутые ресницы.

«Какая ты глупышка»,– подумала она и быстро пробежалась смуглыми пальцами по голому боку Мили.

Та хихикнула и слегка отодвинулась.

– В другой раз, девочка,– произнесла Нифру. – Фаргал! – крикнула она, приподнимаясь.– Так у тебя ничего не выйдет. Постарайся схватить под жабры.